Разбираемся в ошибках, которые все мы совершаем, и учимся подбирать ключики к ребёнку.
| Вероника Сидорова | Практикующий психолог, основательница бутиковой платформы Otvet.co для поиска психологов и работе с ними.
Какой подарок я помню до сих пор? Куклу, с меня ростом. Просыпаешься, а она стоит в комнате, возле кровати. Думаю, родители специально так делали, чтобы я с утра не ломилась к ним в спальню. Сейчас люди, которых я люблю — дочь, мой нынешний молодой человек — преподносят подарки именно так, хотя я им об этом не рассказывала. Под подушкой или на тумбочке меня с раннего утра ждет подарок. Время прошло, а традиция получать подарок именно так осталась.
В прошлой нашей беседе с «Соловьем» была оговорка, и здесь она тоже будет. Мы говорим о детях и подарках, но по большому счету это разговор и о взрослых тоже. Потому что для детей подарок не что иное, как диалог с родителем. Послание, переданное от мамы или папы таким вот способом. «Я тебя вижу», «я тебя замечаю», «то, что ты выбираешь — это правильно», «ты имеешь значение».
А дальше на протяжении всей жизни люди несут эти послания с собой. Часто ребенок попадает в зависимость от родительских посланий. Он их ждет, а родитель, в свою очередь, ему подыгрывает. И подарок становится своего рода монетой, инструментом быстрого платежа. Вот тебе кукла, а ты в ответ соглашайся с тем, что я инвестирую в тебя свои эмоциональные послания.
В этом нет ничего плохого, если сохраняется баланс. Деструктивным процесс становится, если только таким способом — и никаким иным — осуществляется энергообмен между родителем и ребенком. Я часто говорю об этом когда мы с клиентами на занятиях обсуждаем материальную помощь взрослым детям. Есть разные мнения на этот счет. Кто-то говорит: «Если бы мне помогали, когда мне было 18–19 лет, я преуспел бы еще больше, не начинал бы с низов». Другие считают: «Нет, ни в коем случае, сколько бы денег у родителей ни было, дети должны знать цену каждому рублю, копить себе на булочку в университете».
Я против жестких, искусственных ограничений. Это точно будет влиять на осознание ребенком его самоценности.
Лично я приверженец того, что ребенок должен оставаться в семейной системе, в том числе финансово. Если у вас есть возможность покупать ребенку в подарок хорошие вещи — почему нет? Я против жестких, искусственных ограничений. Это точно будет влиять на осознание ребенком его самоценности. Но тут важно вот о чем сказать. Дорогие знаки внимания не должны быть регулярными. Если мы дарим дорогой подарок, помогаем ребенку финансово, это должно носить характер именно подарка, а не ежемесячного платежа. Смысл в том, что это исключительно добрая воля того, кто хочет таким образом что-то сказать. Родителя, бабушки, крестных, не важно.
Когда-то в магазине игрушек я стала свидетельницей яркой сцены. Предпраздничный декабрь. Моя дочь Ева только родилась, мы в радостном волнении покупаем подарки. И вот один мальчик очень настойчиво просит у мамы навороченную машину. Мама ему говорит, что у нее нет возможности купить ее прямо сейчас. Ребенок заходится, уже не может себя контролировать, ревет, садится на пол. Как поступают большинство родителей? Топают ногами, тащат за воротник, сердятся. Мама этого мальчика подошла к нему, присела на корточки и сказала: «Пойдем, ты мне покажешь эту машину, расскажешь о ней, я ее сфотографирую, чтобы, когда у меня появится возможность, я ее обязательно купила». Они подошли к стеллажу, он показал. Мама действительно сфотографировала машину, приобняла его. Ребенок моментально успокоился. Это хорошая иллюстрация того, чего на самом деле ребенок хочет — помимо, собственно, игрушки. Любой ребенок хочет чувствовать единение со взрослым. Чтобы его поддерживали в его желании. Самое жестокое, что можно сделать — лишить ребенка мечты, сказать, что этого никогда не случится. А самое воодушевляющее — сказать: «Я буду хотеть эту машинку вместе с тобой».
Когда мы говорим ребенку: «Дед Мороз не принесет тебе подарок», знаете, что на самом деле он слышит? «Я не буду тебя одобрять, я не буду тебя признавать, твои чувства не важны, твой выбор будет обесценен». Опасно превращать подарок в проявление любви. Да, это может работать как позитивное подкрепление — например, если ребенок достиг чего-то важного, большого, и это надо отметить. А вот в обратную сторону я бы не шла. Потому что это демотивирует и навсегда становится тем самым негативным посланием. Я считаю нормальным сказать: «Ты знаешь, я сейчас так расстроена из-за того, что произошло, не знаю, как с этим быть, поэтому у меня нет настроения ни праздновать, ни организовывать подарки, ни накрывать на стол. Давай подумаем, что с этим делать. Надо как-то исправлять ситуацию». И совсем иначе звучит стратегия: «Я отзываю свою лояльность к тебе, потому что ты не достиг того, чего я от тебя ожидал».
Рано или поздно у ребенка наступит эмоциональное «ожирение».
Я часто слышу от родителей: у современных детей все есть, они неблагодарные, их ничем не удивить. Знаете, какая мне пришла в голову параллель? С фастфудом. Есть домашняя еда, которую ты сам готовишь из продуктов, которые купил на рынке. А есть фастфуд. Родители, даря подарки, часто выбирают что-то яркое, эффектное, легкодоступное. Аккумулируют в подарке все свои послания. Казалось бы, все довольны. Но только так не пойдет. Рано или поздно у ребенка наступит эмоциональное «ожирение». Так, между прочим, бывает не только с детьми. То же самое происходит в отношениях мужчины и женщины, где мало эмоционального контакта, но много возможностей делиться материальными ресурсами. Но ребенок принимает это за чистую монету, у него нет выбора: дают, значит, дают. «Я к этому привык, для меня это стало понятным, в этом есть определенная эмоциональная безопасность. Конечно, я буду это просить. И даже требовать». Странно возлагать на ребенка ответственность за то, что он избалован и ничего не хочет.
Что делать, спросите вы? Переходить на эмоциональные деликатесы. Под ними я подразумеваю истинный интерес к тому, что любит ребенок. Когда Еве было четыре, она придумала, что она принцесса. Вместе с няней связывала какие-то лоскутки, надевала на себя — будто это шлейф и фата. Накануне ее дня рождения я нашла розовое платье, максимально похожее в представлении Евы на платье принцессы. Еще купила детский манекен. Мы поставили его посередине гостиной, и вот с утра Ева забегает, а там стоит «девочка» в этом платье. Дочь была безумно счастлива.
Провалов у нас, наверное, не было. Ну разве что один: в нашей семье зубная фея приносит ребенку подарок, когда у него выпадает молочный зуб. И вот однажды, когда Еве было лет пять-шесть, зуб неожиданно выпал вечером, когда фея уже не успевала в магазин. Но и оставить дочь без подарка было нельзя. Было принято решение положить под подушку купюру, чтобы она могла сама себе что-то купить. Утром дочь принесла эту денежку со словами: «Можно, пожалуйста, ее обратно на зуб поменять».
Этой осенью мы с Евой поехали вдвоем отдыхать. Я знала, что она снимает видео и размещает их в каком-то сервисе, российском аналоге тик-тока. Делает рум-туры, снимает на пляже крабиков. Я скачала себе это приложение. Загрузила туда несколько наших видео, подписалась на дочь и оставила ей комментарии под всеми ее постами. Это для нее был истинный подарок! Потом мы выучили с ней танец, она его выложила на свою страничку, я — на свою. Поскольку у меня популярный контент, ей тоже досталось немножко славы. Я чувствовала, что мой ребенок на вершине удовольствия просто из-за того, что мы «подсоединены» друг к другу. Или, например, я терпеть не могу сидеть в бассейне. Но если я прыгаю вместе с Евой бомбочкой, рыбкой или играю в догонялки, она воспринимает это как особое расположение.
Когда рядом родитель, с ним ничто не может конкурировать, детям не нужен никакой подарок. Однажды 1 апреля мы с мамой, пока папа спал, накрасили ему ногти. Как же нам от этого было весело! Мне сейчас 34, а я помню тот оранжевый с блестками лак, как будто дело было вчера. Это был настоящий праздник. Подарок и должен влечь за собой праздник. К любому человеку можно подобрать ключики, открыть дверь в его жизнь и передать послание: ты мне важен.
