Как выбрать коуча

«Мне кто-то скажет: “Оль, ты что, дура? Такие деньги отдавать, 500 тысяч рублей за сессию!” Но я как будто вышла если не в новую главу своей жизни, то на какую-то новую ступенечку той лестницы, по которой я развиваюсь. Консультация мне очень понравилась, на 100% уже окупилась. И да, я пойду еще». Так Оля Соколова, экс-партнер McKinsey Russia, в прошлом СЕО клиник «Скандинавия» с оборотом около 10 млрд рублей, человек со степенью MBA Гарварда, рассказывает о походе к коучу в видео «Почему вы зарабатываете меньше, чем можете» на своем популярном ютуб-канале «Колосок». 

Еще недавно иметь коуча было признаком статуса: у меня есть не только деньги, но и ресурс заниматься собой — как с личным фитнес-тренером или стилистом. «Сейчас это уже не так, — говорит соосновательница сервиса карьерного коучинга Insight  Дарья Кирова. — Коучинг стал более массовым и доступным, и это скорее хорошо. Он больше не роскошь, а рабочий инструмент».

По данным Международной федерации коучей (ICF) за 2025 год, глобальный рынок коучинга оценивается примерно в $6 млрд, самой федерацией сертифицировано около 130 тысяч человек. В нашей стране, по данным совместного исследования журнала Forbes и сервиса коучей Insight, 93% опрошенных хотя бы раз слышали о коучинге, но почти половина не могут объяснить, чем он отличается от других форм помощи, а 57% считают его аналогом психотерапии. 

Коучи — это инфоцыгане?

Вместе с ценами на услуги коучей снизился и порог входа в профессию. Искать внутреннюю опору и контакт с собой в мире неопределенности учат вчерашние визажисты и бухгалтеры. В итоге в России цена за сессию стартует с нескольких тысяч рублей за час (и доходит до миллионов). «Сейчас ситуация выглядит так: вывесок много, обещаний много, прозрачности мало, — говорит Дарья Кирова. — Не очень понятно, кто как учился, кто в чем реально силен, где человек просто красиво говорит, а где умеет работать с запросом. Отсюда главное разочарование — не потому что коучинг не работает, а потому что человек часто покупает кота в мешке. И это нормально. Так бывает с любым рынком, который только формируется и еще не окреп». «Коучинг повторяет историю МВА 20-летней давности, — говорит управляющий инвестфонда Алексей Семенчук, в прошлом COO международной корпорации. — Тогда диплом стоил бешеных денег и был доступен избранным топ-менеджерам. Сейчас МВА можно получить практически в любом подвале или онлайн. Из обучения, которое меняет мышление, взгляд на мир и круг общения, он превратился в “корочку”. То же происходит с коучингом. Практически любой может заниматься им без серьезной селекции. Поэтому мы видим коучей повсюду, — в том числе тех, кто нигде не работал, но учит других строить бизнесы. Хороших коучей всегда было немного. А теперь их видно еще меньше».

«На российском рынке нет понимания разницы между психотерапевтом, коучем, фасилитатором, ментором и бизнес-тренером, — убежден сооснователь образовательного проекта USkillz Дмитрий Фалалеев. — Нет понимания, зачем нужны эти люди, нет доверия в целом из-за спекуляций в соцсетях, неясно, где и как искать профессионалов. На слуху обычно те, кого как раз нельзя рекомендовать. Кроме сарафанного радио нет других способов найти сильного специалиста. Но для этого надо уже быть внутри среды или иметь доступ в сообщества, где тебя направят к нужным людям. Я вижу, что многим на определенном этапе скорее нужен ментор — человек, состоявшийся в той же профессии, чей успех можно измерить через карьерные и социальные достижения. Это формирует доверие. А с коучем бывает сложно понять, какое образование хорошее, он не может показывать клиентов, его страшно советовать, если сам к нему не ходил. И не факт, что молодому фаундеру подойдет такой известный профессионал как Мария Мелия или Владимир Герасичев». «В России очень мало знают, что такое коучинг, — солидарна с Фалалеевым бизнес-коуч Мария Рвачева. —  У нас коучами часто называют менторов. Однако, ментор делится опытом, направляет, проводит мастер-майнды.  Сертифицированный коуч же может вообще не иметь профессионального бэкграунда, он работает с мышлением, задавая вопросы. Человек с сильным корпоративным опытом может вызывать больше доверия, но это не значит, что он будет хорошим коучем».

Вот почему важен диплом, он дает систему представлений о профессии. Пилоты же не по инстаграму* учатся водить самолет.

«Коучинг сейчас очень дискредитирован, — считает Ольга Сушина, клинический психолог, руководитель по работе с талантами Nôodome. — В некоторых кругах уже неприлично говорить, что ты коуч, хотя ты можешь быть в этой профессии еще с нулевых и все эти годы вкладывался в дорогое образование. Профессиональные коучи не всегда понимают, за что платят людям из соцсетей — за гламурность, популярность, насмотренность? Вот почему важен диплом, он дает систему представлений о профессии. Пилоты же не по инстаграму* учатся водить самолет. С коучингом то же самое: клиент доверяет себя тому, кто умеет читать сложное, кто не разрушится сам и вовремя поймет, где его кейс, а где нужен другой специалист. Коуч не идет учить других, чтобы самоутвердиться. Он идет помогать, понимая, что внутренний мир человека слишком сложный объект, чтобы изучить его раз и навсегда».

Коучи базового уровня

Больше всего на рынке тех, кто освоил коучинг как навык. Обычно это короткие программы от 2 до 6 месяцев, на которых учат структуре сессии, этике, диалогу по скриптам, умению задавать «продвигающие» вопросы. В конце выдают сертификат. Из-за отсутствия регулирования такие курсы часто продаются как полноценная профессиональная переподготовка. Часто их проходят известные инфлюенсеры, которые после базовых курсов строят очередной инфопродукт для своей аудитории. А вот выпускники без личных брендов сталкиваются с проблемами: где искать клиентов, как выйти на тот самый обещанный life-changing-доход. В итоге демпингуют, плодят бесконечные аккаунты «эксперт по лидерству и наставник» на сотню подписчиков и советами уровня ChatGPT. Эта категория и размывает понятие коучинга.

Нет, коуч базового уровня тоже способен помогать. Он может быть внимательным собеседником: помогает сформулировать цели, навести порядок в мыслях, услышать себя. Это бывает полезно на ранних этапах карьеры или в ситуациях, где не хватает фокуса. Но «базовый» коуч почти не эффективен там, где начинаются серьезные противоречия или высока цена принятия решений. 

Базовые коучинговые навыки все чаще дают начинающим руководителям, чтобы они развивали команду, шире смотрели на позицию собеседника и не общались, транслируя только собственные убеждения. Во многих западных компаниях коучами подрастающего поколения выступают опытные сотрудники. «В McKinsey у каждого консультанта есть свой DGL (Development Group Leader), старший коллега, который выполняет роль карьерного коуча и наставника, — рассказывает экс-партнер McKinsey Russia Дмитрий Васюков. — Он дает обратную связь, обсуждает сильные и слабые стороны. Это могут быть как разборы конкретных ситуаций, так и разговоры о смыслах: где ты создаешь ценность, а где просто исполняешь порученное, почему теряешь уверенность перед клиентом, как масштабируешь свои сильные стороны на команду. Хороший DGL не просто поддерживает, а показывает разрыв между тем, где ты сейчас, и тем, где тебе нужно быть, и спрашивает, что ты будешь с этим делать. Вся среда внутри фирмы была построена так, чтобы можно было оттачивать этот тип мышления ежедневно: через работу в командах, неформальное общение со старшими коллегами, выездные программы с бизнес-коучами при переходе на новую роль. Тренинги тоже были: от навыков переговоров и интервью до работы с мышлением, влиянием и доверием».

Коучи с деловым бэкграундом

Сильные корпоративные специалисты иногда выходят на рынок коучинга. Они могут быть опытными менторами в конкретной нише: карьерное консультирование, управление, переход в новую роль, решение «оставаться или уходить», «строить свое или расти внутри компании». У них есть опыт, насмотренность, понимание индустрии, в их распоряжении — внутрикорпоративные коучинговые программы и популярные ассессменты вроде Hogan или Clifton Strengths. В этой категории цена за часовую консультацию может начинаться от 5–10 тысяч и доходить до 50–100 тысяч. При этом выдающиеся специалисты вроде партнеров «большой тройки» консалтинговых компаний могут делиться опытом и бесплатно. «Вопрос скорее в том, как до такого человека добраться, как заинтересовать его своим запросом, — объясняет бывший старший партнер одной из компаний «большой тройки». — В целом же, если разговор влияет на стратегию бизнеса, команду размером тысячи человек или личные деньги с семью нулями, высокая стоимость услуг уже не выглядит драматично». 

Кстати, чем выше доход клиента, тем дороже он оценивает консультацию. На ценообразование влияет и еще один любопытный феномен: если час коуча стоит дешево, его услуга может восприниматься как некачественная. Многие из нас, выходя от врача без списка назначений, думают, что он отнесся к нашей проблеме несерьезно, не так ли? Здесь то же самое.

Коучинг как профессия

На этом уровне появляются маркеры, по которым можно оценить эксперта: углубленное образование, диплом серьезной организации (например, Международного Эриксоновского университета коучинга), наличие сертификатов, подтверждающих квалификацию. Коучи такого уровня могут работать с управленческими вызовами и личными стратегиями. Они разбирают формулировки клиента вроде «сложная команда» или «боюсь повышения» на факты и допущения. Такой коучинг работает на уровне регулярной практики, а не единичной сессии.

Опыт не гарантирует правильности новых решений. У клиента может быть много знаний, но не всегда хватать внутреннего ресурса ими пользоваться.

Высший уровень сертификации профессионального коуча — степень Master Certified Coach (МСС), которая присваивается Международной федерацией коучинга. Таких специалистов в мире больше тысячи человек, в России — десятки (например, пионер коучинга в нашей стране, основательница Международной академии коучинга Светлана Чумакова). Чтобы получить сертификат МСС, нужны более 200 клиентов, 2500 часов практики, а это путь в 5–10 лет. Коучи такого уровня не держатся за модели сессий, они двигаются за мышлением клиента, работают с невербальными реакциями и могут изменить ход всего разговора, задав лишь один вопросом. «На уровне MCC или предыдущем PCC (Professional Certified Coach) коуч не дает советов, какую литературу читать, какие шаги сделать, чтобы все было супер, — рассказывает коуч Наталия Шумилова, магистр психологии, член Международной федерации коучинга. — Он создает пространство для устойчивых изменений, работает с убеждениями, а не с прошлым опытом — опыт не гарантирует правильности новых решений. У клиента может быть много знаний, но не всегда хватать внутреннего ресурса ими пользоваться. Не все специалисты могут долго держать планку чистого коучинга: опираться на этику, активно слушать, пробуждать осознанность, способствовать развитию клиента. На практике во время сессий часто смешивают разные подходы — от психологии до метафорических карт. Это не обязательно плохо, но это уже не чистый коучинг. Поэтому на старте важно спросить об образовании, дипломах, подходе. Как и о том, есть ли у специалиста супервизор: личная психологическая гигиена коуча и его состояние могут быть важнее даже образования». Парадокс: дорогие коучи, работающие с топ-30 СЕО страны, могут не иметь высшей сертификации, но быть сильнее коуча МСС. Сертификация подтверждает владение методом, но не гарантирует, что специалист выдержит особо сложного клиента. К слову, многие руководители крупнейших компаний предпочитают обращаться к коучам базового уровня из числа бывших топ-менеджеров, партнеров консалтинговых фирм, крупных предпринимателей, иногда психологов с сильной бизнес-базой. У них может не быть профессионального коучингового образования, зато есть способность выдерживать неопределенность, прояснять сложность и работать с контекстом, где цена ошибки — экономика предприятий и карьеры тысяч людей.

Зачем идти к коучу

Главная проблема рынка сегодня не отсутствие хороших коучей. Многие из тех, кто готовы платить большие деньги и даже нашли прекрасного специалиста, плохо понимают, что коучинг нужен не всем и не всегда. «В нашей компании мы начинаем с бесплатного 25-минутного созвона, чтобы вместе с клиентом сформулировать запрос и понять, с кем ему лучше работать, — рассказывает Дарья Кирова из сервиса Insight. — 10–15% обратившихся получают рекомендацию пойти к другому специалисту. Терапия нужна, когда важно разбираться, что с тобой происходит, откуда это взялось, что повторяется, что болит. Консалтинг — когда нужна внешняя экспертиза, рамка, варианты, советы. Менторство — когда требуется чужой опыт. А коучинг — когда важно понять себя, свой запрос, приоритеты, а потом перевести их в действие. Коуч не дает советов, остается нейтральным thinking partner».

Ценность коучинга — не в абстрактном «стать лучшей версией себя», а в конкретных решениях, влияющих на доход и карьерную траекторию, в способах разобраться с прокрастинацией, хаосом, стрессом и неопределенностью. Вот несколько примеров ситуаций, в которых стоит обращаться к коучу:

• человек становится руководителем и понимает, что быть сильным исполнителем и вести людей за собой — не одно и то же;

• внешне все нормально, — есть работа, деньги, статус — но потерян контакт с собой;

• человек долго живет в режиме «надо», «должен», «потерплю еще немного» и в какой-то момент уже не понимает, что с ним: он устал, карьера зашла в тупик или все это вообще не его путь;

• нужно принять не просто рациональное решение, а свое, без оглядки на ожидания рынка, родителей, начальника, соцсетей или партнеров.

«У меня есть личный коуч, с которым я занимаюсь полтора года,  — рассказывает директор одного из коммерческих направлений «Яндекса». — Начала, когда меня повысили, и спектр ответственности стал таким, что я перестала справляться самостоятельно. Мне кажется, к коучу важно приходить с определенным запросом. Мне сильно помогло то, что уже несколько лет до этого я была в психотерапии. После каждой сессии я выхожу с понятными ответами, свежими мыслями, смотрю на вещи под другим углом. Вопросы коуча выявляют ограничения, которых ты не замечаешь. Я работаю с Анной Ковалёвой, у нее есть подкаст «Ковалёва слушает». Мне было важно не только ее образование, но и человеческое совпадение».

«Само решение заплатить было для меня суперрасширяющей практикой. Мне было завидно, что кто-то позволил себе просто поставить стоимость 500 тысяч рублей в час».

Это важное замечание. Как к любому специалисту — врачу, тренеру, парикмахеру, мастеру по маникюру — мы приходим к коучу за услугой, но все равно вступаем в отношения. Имеют значение психотип, темперамент, эмоциональный отклик, который вызывает человек. Поэтому не надо стесняться перебирать разные варианты. 

Но если человек не готов работать со своим мышлением, не чувствует в этом необходимости, приходит с вызовом «покажи мне, что ты можешь», ожидая инсайтов, которые перевернут его жизнь, коучинг эффекта не даст. «Само решение заплатить было для меня суперрасширяющей практикой, — резюмирует свой опыт та самая Оля Соколова из “Колоска”. — Я несколько месяцев думала, а надо ли, стоит ли, а будет ли полезно. Мне было завидно, что кто-то позволил себе просто поставить стоимость 500 тысяч рублей в час. Следующее, о чем я думала: “А что у меня за проблемы, что мне нужно потратить такие деньги на помощь себе? А вообще делают ли так нормальные люди? А выдержу ли я, если мне не понравится? Буду ли ругать себя, если все зря? Буду ли чувствовать себя полной дурой, если окажется, что меня просто развели?” И эти деньги стоило заплатить для того, чтобы все эти вопросы выгрузить из моего подсознания. Они вышли на поверхность — и вы даже не представляете, как мне стало легче жить, когда я просто нажала кнопку “заплатить”».

*Американская транснациональная холдинговая компания Meta Platforms Inc. по реализации продуктов — социальных сетей Facebook,  Instagram, Threads — запрещена на территории России