Апатиты

Дело было так. 2019 год, Монако, Международный фестиваль циркового искусства под патронажем принцессы Стефании, которая, как мы помним, однажды вышла замуж за циркача из Португалии. Россия — чуть ли не главная страна-участница, съехались лучшие наши творческие коллективы. У меня назначено интервью со Стефанией. Мы идем с ней по авеню Сен-Мартен, и вдруг она видит на асфальте окурок. Наклоняется, поднимает, идет до ближайшей урны, выбрасывает и заканчивает начатую мысль. «Вы же принцесса! — говорю я. — А тут бычок». «Именно поэтому. Это мое княжество, и я не могу видеть, что в нем валяется мусор».

Этот случай стал для меня, как сейчас принято говорить, триггерной точкой. Я подумал: «Если принцесса самолично чистит свою страну, то чего жду я? Мне скоро исполнится пятьдесят. Так почему я все еще считаю, что кто-то должен прийти и сделать? Почему сам не могу встать и принести пользу родному городу?»

Несколько слов о том, что такое Апатиты. Это второй по величине город в Мурманской области. Здесь есть красивейшее озеро Имандра, четырнадцатое в России по размеру. Работает Кольский научный центр Академии наук, который раньше был в статусе ее филиала. На полярной опытной станции Института генетических ресурсов растений им. Н.И. Вавилова собраны более 3000 образцов картофеля — еще в двадцатые годы прошлого века было решено, что условия Крайнего Севера прекрасно подходят для сохранения картофеля от болезней и вредителей. Образцы каким-то чудом не съели во время Великой Отечественной войны, сберегли уникальные клубни для потомков.

А еще Апатиты и окрестности должны были стать Северным Голливудом: Сталин однажды решил, что именно здесь хорошо снимать русские зимы. Так появились сказка «Морозко» и многие другие картины. До ухода из России марка Chanel в наших краях хотела отмечать день рождения своего великого аромата «Номер пять», на ледоколе “Ленин”. Создавший его парфюмер француз Эрнест Бо родился и вырос в Москве, а во время Первой мировой и Гражданской войны в составе отряда иностранных интервентов воевал на территории нынешней Архангельской области и якобы сохранил в памяти «аромат озер летним полярным днем», который позже воссоздал его с помощью альдегидов.

Красавица-жена наследного принца Ганноверского Эрнста Августа Андреаса Филиппа Константина Максимилиана Рольфа Стефана Людвига Рудольфа, она же Екатерина Малышева, родилась в Апатитах. Где были зачаты трое их родившихся в Ганновере детей, неизвестно. Зато совершенно точно можно утверждать, что у нас их делают китайцы — по китайскому поверью, ребенок, зачатый под Северным сиянием, рождается счастливым. До ковида рейсы из Китая летали в Мурманск с завидной регулярностью. Приезжая на уик-энд, китайцы ехали, конечно же, в Териберку (иногда мне кажется, что это они ее раскрутили, а вовсе не Андрей Звягинцев, приз в Каннах его «Левиафану» и номинация на «Оскар»). Потому что надо же что-то делать, кроме как плодить счастливых детей. «А почему они не могут поехать в Апатиты? — стал думать я. — Если узнают, что в Апатитах есть Гормли и Мураками, то, быть может, приедут с удовольствием и к нам?»

Тут самое время сказать, что все эти годы я собирал коллекцию картин. В какой-то момент их стало слишком много, они начали на меня давить. Меня все чаще навещала мысль: странно покупать искусство и отправлять его на склад, как это делают, к примеру, в Дубае — не помня, что у тебя вообще есть.

В наши края китайцы приезжают делать детей. По их поверью, ребенок, зачатый под Северным сиянием, рождается счастливым.

Я решил подарить коллекцию родному городу: Кабакова, Музалевского, Корину, Нуриева. И вот на Масленицу 2021 года мы сделали выставку в обветшавшей местной библиотеке. Привезли в Апатиты самолет с разными приятными людьми, блогерами, директорами музеев. Увидев список гостей, приехал губернатор. Помню, идем с экскурсией, доходим до работы Саши Щуренкова, моего друга, художника, фотографа, автора популярного телеграм-канала об искусстве. Саша привез в Апатиты свой арт-проект: в течение года он фотографировал московские помойки. И вдруг жена губернатора Евгения Чибис останавливается у одной из работ и с изумлением спрашивает: «Это же Москва? Улица такая-то? Дом такой-то? Так это же наша помойка!» Разумеется, все подумали, что Малахов это специально подстроил (конечно, нет). Губернатор пошутил: «Теперь не надо мне объяснять, что такое современное искусство». Тогда он новыми глазами посмотрел на эту библиотеку, ему, наверное, стало немножечко стыдно перед столичными инфлюенсерами, и он сказал: «А давайте выделим денег на реконструкцию».

Я радовался, но на расстоянии. У меня же шесть эфиров в неделю, я с десяти утра до десяти вечера в “Останкино”. И вдруг мне звонят: «А вы знаете, что они во время реконструкции собираются обшить библиотеку сайдингом?» Библиотека эта — пример советского конструктивизма, породистое здание глубокого бордового цвета. А тут — сайдинг и евроремонт.

В Москве, в перерывах между эфирами, я стараюсь бывать в любимых местах — таких, куда заезжаешь всего на полчаса и тут же чувствуешь, что ты не в Москве. Например, мой любимый магазин «Краски» на Фрунзенской: чашка чая, и ты уезжаешь оттуда в другом настроении. Или очень стильное кафе-трапезная «Антипа» на территории храма Священномученика Антипы на Колымажном дворе, рядом с Пушкинским музеем. Кафе делали двое модных ребят-архитекторов — Миша Князев и Настя Балакирева. Я написал им в запрещенной сети: «Приезжайте в Апатиты, посмотрим, что можно сделать». Позже к ним присоединился Степан Бугаев, руководитель направления «Дизайн интерьера» в Школе дизайна ВШЭ. И они вместе начали работу над проектом.

Мне не хочется, чтобы за мои налоги в Москве каждый год меняли плитку. Лучше пусть ее один раз положат в Апатитах, потому что ее здесь нет. Так я прописался на родине.

Мы отреставрировали алюминиевые окна. Привезли художника Валеру Чтака, который уже понимал, что уходит, — он придумал и нарисовал в библиотеке фрески, посвященные литературе и мурманскому региону.

Мы честно пытались работать с каждым квадратным сантиметром, исходя из того бюджета, который у нас был. И я тогда стал думать: «Что я делаю в Москве?» Не в том смысле, что мне там плохо. Но я именно там плачу налоги, и мне не хочется, чтобы за мои деньги каждый год меняли плитку. Лучше пусть ее один раз положат в Апатитах, потому что ее здесь нет. Так я принял решение прописаться в родном городе и договорился, что мои налоги будут идти только на его благоустройство. Если не ошибаюсь, по такому же принципу в Суздале прописался предприниматель Дмитрий Разумов, правая рука Михаила Прохорова. Конечно, налоги, которые плачу я, не сравнить с отчислениями Димы. Но если не воровать, то и на условные пять миллионов рублей в год можно много что сделать.

В двадцати минутах езды на машине от Апатитов находится город Кировск. Там рудники и фабрики «Фосагро», крупнейшего нашего производителя удобрений, - серьезное место, туда поступают миллионы. Когда покупаешь билет в Апатиты и садишься в самолет, узнаешь, что летишь в Кировск. На самом деле самолет садится в аэропорту «Хибины», он общий для двух наших городов. Но пассажирам на борту объявляют: “Вы летите в Кировск». Это такое тонкое дело, соперничество на уровне деревен Виллариба и Виллабаджо - помните такую старую рекламу, в которой жители двух испанских деревушек состязаются в отмывании грязной посуды? Вот и у нас похоже. В какой-то момент в Кировске стараниями бюро Артемия Лебедева поставили ужасающие автобусные остановки. Я сказал: «А давайте мы у нас в Апатитах поставим красивые остановки, со стеклом, с вайфаем. А вместо рекламы будут детские рисунки, милые шедевры искусства, поздравления с Новым Годом». В первый год мы поставили шесть остановок, они были похожи на приземлившиеся в городе летающие тарелки. Сейчас проекту идет третий год. И что, вы думаете, делают в Кировске? Они видят, что в Апатитах появились красивые остановки, убирают лебедевские и ставят у себя еще более модные и шикарные. Потом в городе Полярные зори (полтора часа на машине от нас), где находится Кольская АЭС, говорят: «Мы тоже будем ставить остановки». Так возникает минидвиж, конкуренция.

Люди испытывают наслаждение от искусства, только когда они сыты. Так что мы переделали ресторан. Теперь там московский шеф-повар, играет рояль, горят свечи.

Наша библиотека в итоге зажила новой жизнью, местные поняли плюсы бережной реставрации. Мурманская область возвращает кинокомпаниям 30 процентов затрат, если они делают свое кино в наших местах. И все киношники, приезжая в Апатиты и видя библиотеку, говорят: «Мы хотим тут снимать». У кого-то она становится загсом, у кого-то — школой. А город получает деньги за аренду.

Дальше мы задались вопросом, а где же будут жить те китайцы, которые должны к нам приезжать. И тут мне позвонили: «Андрей, не хотите посмотреть санаторий «Изовела»?» Это старый, но действующий санаторий, бабушки приезжают туда по путевкам. В советское время туда было не попасть. Я вспомнил, как моему папе в апреле 1986-го первый раз в жизни дали путевку в «Изовелу». Вспомнил, как я после школы сидел в вестибюле и пил настоящий кислородный коктейль. Весна, солнце, счастье, дикий люкс, и вдруг по радио передают: «Внимание, норвежские экослужбы зарегистрировали в Мурманской области высокий уровень радиации из-за аварии на Чернобыльской АЭС». Ужас — где Чернобыль, а где Апатиты? Я страшно тогда испугался. Все это вихрем пронеслось у меня в голове, когда я услышал, что «Изовела» продается. Я сначала отнекивался: «Не могу приехать, у меня эфиры». Директор настаивал: «Приезжай срочно». Чтобы вы понимали: санаторий с землей продавался за двадцать миллионов рублей.

Тут стоит отвлечься и сказать, что тем летом мы с женой побывали в потрясающем месте в Провансе, называется Château La Coste. Один ирландский магнат выкупил виноградники и вместе с художниками и скульпторами cоздал потрясающий парк. Там красивый отель, мишленовский ресторан, винодельня. И вот я под впечатлением от Château La Coste и понимая, что за двадцать миллионов в Москве можно купить не очень большую квартиру, а тут целых два гектара и восемьдесят номеров, согласился.

Разумеется, быстро выяснилось, что «Изовела» — совсем не Château La Coste и даже не тот санаторий, который я помню. Я прекратил заниматься современным искусством и с головой погрузился в ремонт, медицину, поиск специалистов. Мы решили присоединить к территории еще гектар — «арктический»: его по закону дают бесплатно, если на нем что-то придумать. На этом гектаре мы построили три шале для тех, кто предпочитает не сталкиваться с советской действительностью.

Во всех номерах у нас предметы современного искусства, работы Пепперштейна, Хокни, Уорхола. Заезжая, подписываешь бумаги, что обязуешься жить с искусством, берешь за него ответственность. Гости реагируют с пониманием и интересом.

Но люди испытывают наслаждение от искусства, только когда они сыты, так что мы, конечно, переделали ресторан. За завтраком играет рояль, за ужином горят свечи. Мы привезли из Москвы повара — уроженку здешних мест Эллу Потужную, которая работала су-шефом в ресторане Savva Андрея Шмакова в гостинице «Метрополь». У нас шикарный шведский стол по цене 500 рублей, в ресторан можно прийти с улицы, не обязательно жить в санатории.

Мы открыли бассейн, арт-каток, проводим дискотеку для детей. А еще на базе санатория создали центр современного искусства «Сияние» и арт-резиденции — художники могут приезжать, жить и работать несколько месяцев. Единственное условие — их проект должен быть связан с Апатитами.

За один день невозможно поменять психологию людей и заставить заниматься бизнесом тех, кто этого никогда не делал. Но вот у нас уже двадцать человек, которые стали вязать, делать свечи, сувениры и выставлять все это в нашем магазине. Восемьдесят сотрудников санатория тоже счастливы. А еще люди видят, как похорошел наш парк, и пытаются сделать красивыми свои дворы. Это поступательное движение. Город меняется.

Однажды я брал интервью у сына покойного Владимира Вольфовича Жириновского. Он вспомнил слова, которые отец как-то сказал ему: «Если хочешь, чтобы после тебя остался след, ты должен помнить, что на свет люди приходят голыми и уходят тоже голыми. Ты должен отдать что можешь еще при жизни». Я с этим согласен. Ты не можешь дрожать над картинами, не можешь плавать в бассейне, построенном только для своей семьи. Когда делишься тем, что у тебя есть, это современная форма социализма. В этом сегодня счастье для меня, человека пятидесяти двух лет, который застал и старое, и новое.

В жизни должна быть миссия, цель. Я прекратил читать лекции студенткам журфака, потому что когда я прихожу и спрашиваю, кем они видят себя через десять лет, никто ничего не может сказать. Спрашиваю, кто ваш кумир. «Даша Жукова», — отвечают. «А в «Гараже» были?» — «Нет». Когда я приехал в Москву, у меня были кумиры – Татьяна Веденеева, Игорь Кириллов, Александр Любимов. Я знал, где они живут, я приходил к ним под окна, мне все было интересно. У меня была цель — я еще маленьким мальчиком говорил всем, что хочу работать на телевидении. Мечтал тогда вести программу «Время». Естественно, потом про это благополучно забыл. Но когда я стал вести программу «Пусть говорят», которая заканчивалась ровно в 20 часов 59 минут 50 секунд, я вдруг понял, что моя детская мечта осуществилась почти до минуты.

Может получиться так, что вы разочаруетесь в своей мечте. Но вы должны как минимум поднять окурок с земли.