«Я никогда не занималась йогой — не моя органика. Помню, мне было 38 лет и в одночасье тело изменилось. Нет, я не поправилась, но оно стало мягким, дряблым. Тогда я четко связала это с приближающимся сорокалетием. В то время пришлось довольствоваться устаревшими методами — садиться на гречку и бегать в парке в полиэтилене. Стало только хуже. Чем больше я прикладывала усилий, тем быстрее ухудшалось качество тела. Помогло открытие моего спортивного клуба Svelte в Большом Тишинском переулке. Когда я собеседовала команду, мне встретился "тренер чемпионов", который готовил к соревнованиям по бодибилдингу. Он первым сказал мне, что потребуется кардинально менять питание и идти в тренажерный зал тягать железо», — рассказывает о своем пути подруга «Соловья», фитнес-нутрициолог, член высшего экспертного совета кафедры «Долголетие и качество жизни» Академии социальных технологий Анна Макарова, называющая себя «первым специалистом, который начал бить тревогу из-за возрастной саркопении», когда все сидели на бесполезных детокс-соках, делали мракобесные чистки и ограничивались стретчингом. «Тело нужно строить не только ради красивого рельефа на фото. Мышцы — главный anti-age». Анна, как эксперт, который все время держит руку на пульсе, в современных реалиях видит две крайности. Одна из них — мода на модельную (читай, нездоровую) худобу и максимум 1000 калорий. «К 30 годам мы достигаем пика мышечной массы, но затем ее объем начинает автоматически снижаться. Так запрограммирован наш организм — на старость. После сорока ситуация только усугубляется, так как снижается уровень половых гормонов, которые влияют на синтез белка. Как часто происходит? Женщина начинает еще меньше есть, чтобы похудеть, белка становится в рационе критически мало, при этом низкая физическая активность сохраняется. Мы сами копаем себе яму. Ведь настоящая цель — это не 48 килограммов, когда в раздетом виде это так называемый skinny fat, а здоровое подтянутое тело, созданное с помощью сбалансированного питания и адекватных силовых нагрузок».