Основательница модного московского отеля «Рихтер» Анастасия Ефимова активно занимается возрождением Суздаля. А теперь взялась превратить в новое место силы древний русский город Солигалич в Костромской области и село Кидекша во Владимирской. «Соловью» она рассказывает, что влюбило ее в эти места — и что влюбит всех нас.
Многие воспринимают меня как отельера и предпринимателя, а на самом деле уже больше пятнадцати лет я занимаюсь реставрацией. Все проекты, в которых я принимала участие, включая «Рихтер», появились как следствие того, что мне хотелось вдохнуть новую жизнь в исторические здания, их сохранить. По образованию я политолог, окончила факультет политологии «Вышки», последние два года учебы занималась связью политики и архитектуры, которая теснее, чем может показаться. В какой-то момент меня затянуло в большую стройку. Так все и началось.
А однажды в «Рихтер» пришел мой будущий партнер Дмитрий Разумов (предприниматель, гендиректор группы «Онэксим», учредитель творческого сообщества «МИРА» в Суздале. – Прим. ред.). У Димы уже был деревянный дом в Суздале, один из самых красивых. Хотелось его восстановить, но было непонятно как. Мы начали думать вместе, ездили по всей России и в итоге обросли большим количеством проектов, связанных с деревянным зодчеством.
В России привыкли к деревянным домам. В них жили наши бабушки, а у кого-то даже родители — мой папа жил в деревянном доме в Новогиреево. А для Европы, например, строить из дерева — чудо чудесное. Мы не имеем права потерять эту нашу традицию.
При этом русское деревянное зодчество в буквальном смысле уходит под землю. У каменных домов еще есть потенциал, а деревянных в ближайшие десять-пятнадцать лет не останется совсем. Я решила для себя: сохранить все мы не сможем, но даже если нам удастся спасти два или три дома, это уже большое дело. За деревянные дома мало кто берется: восстанавливать их долго, сложно, дорого. К тому же у нас практически нет хороших, модных архитекторов, которые разбираются в реставрации. Более того, архитекторы и реставраторы элементарно не умеют друг с другом разговаривать. А в процесс вовлечены еще и инвесторы. У всех участников неверные, романтические ожидания с самого начала. В результате когда они видят смету, у них опускаются руки. Нам с Дмитрием захотелось эту ситуацию поменять.
А потом случилось вот что. Мы уже вовсю делали проекты в Суздале. Как-то раз Дима путешествовал с друзьями по северным областям центра России на ретроавтомобилях и открыл для себя в Костромской области город Солигалич. Позвонил мне, сказал: «Надо посмотреть». Я отнеслась скептически — от Москвы далеко, почти 700 километров. Но когда побывала там сама, поняла, что Дима прав. У этого места невероятный потенциал — здесь ничуть не хуже, чем в Суздале или Плёсе, которые уже получили свою аудиторию, инвестиционный потенциал, внимание государства. Даже наоборот, в Солигаличе еще ничто не испорчено цивилизацией. Архитектура — тончайшая, здесь исторически жили первоклассные мастера по дереву, в этих краях невероятные леса. Храмы, усадьбы — потрясающие. Например, усадьба Нероново на высоком берегу Вексы в свое время блистала на уровне петербургских. А сейчас в эти места можно доехать разве что на тракторе.
И я знаете что подумала? Когда мы работаем в городах вроде Суздаля, все понятно: мы рассчитываем, что наши инициативы понравятся жителям города и привлекут туристов. Но когда реализуешь чуть менее очевидный проект далеко-далеко, в месте, где нет явных перспектив для развития и куда, возможно, не поедут толпы туристов, пользы от него гораздо больше. В общем, мы не смогли устоять.
Между собой мы называем это «Северным проектом». Скоро мы надеемся запустить реставрацию двух деревянных памятников. Один — культурный центр для молодежи Солигалича: небольшая библиотека, галерея, медиацентр, крошечный отель. «А правда ли это там нужно?» — нередко спрашивают меня с легким оттенком московского снобизма в голосе. Правда. В Солигаличе удивительно добрые, светлые люди, множество талантливых детей и подвижников, которые занимаются их развитием. Есть замечательный местный ДК, танцевальный ансамбль которого побеждает в европейских турнирах. Но совершенно нет инфраструктуры. Для молодежи Солигалича уехать в Москву — трудный путь, рисковый. Мы командой рассуждаем так: им было бы здорово понять, что там, за поворотом все не так страшно.
Неподалеку от культурного центра стоит самый красивый дом, его мы тоже восстанавливаем. Правда, он в очень плохом состоянии — его придется разобрать и снова собрать. Это будет «Дача Рихтера» — всего несколько комнат, где смогут останавливаться наши гости, которые, как мы рассчитываем, заболеют Костромской областью так же, как и мы, и захотят вложить туда силы и средства.
Это будет «Дача Рихтера» — всего несколько комнат, где смогут останавливаться наши гости, которые, как мы рассчитываем, заболеют Костромской областью так же, как и мы, и захотят вложить туда силы и средства.
Центральная часть «Северного проекта» не связана напрямую с деревянным наследием. В пятидесяти километрах от Солигалича есть красивейшее ледниковое озеро — Чухломское. По площади оно как Москва внутри Садового кольца. На его берегу, в невероятно живописном месте, мы строим деревянную резиденцию: будут порт, лодки, теннисный корт.
Возможно, вам уже хочется на все это посмотреть, и вы задаетесь вопросом как туда добраться. Самый комфортный способ — доехать на «Ласточке» до Костромы. В Костроме есть что посмотреть, это симпатичный город с неплохо развитой инфраструктурой. Оттуда до Солигалича два с половиной часа по красивой, качественной дороге. Своих гостей мы будем забирать на трансфере. Второй вариант — ночной поезд «Москва–Владивосток» или «Москва–Абакан», до станции «Галич» — восемь часов в пути. Третий способ — добраться на машине из Москвы. Сначала это казалось невероятным, но теперь наша команда только так и ездит. Выезжаем в шесть утра, в час дня уже на месте.
Ну а в Суздале очень скоро, возможно даже в конце этого года, мы откроем новый проект — ферму «Львиный хлеб». Забегая вперед, объясню: так называется поэма Николая Клюева, написанная в 1922 году, и ее стоит прочитать, чтобы понять истоки нашей «левой» идеи. Но по порядку.
В селе Кидекша (семь минут от Суздаля на машине, пятнадцать — на велосипеде) мы обнаружили типовой советский телятник — разваливающийся кирпичный ангар с ржавой крышей. Я считаю, что важно уметь работать со всеми историческими слоями и что наследие советского времени не менее важно, чем наследие XIX века или начала XX. Я шучу, что наш телятник отличается от других телятников. Но в этом только доля шутки: он стоит в заповедном месте — так называемом Владимирском Ополье. Река Каменка впадает здесь в Нерль, и из-за того, что рельеф то понижается, то повышается, тут заливные луга. Земля необычайно плодородная, когда-то здесь росли невероятные сельскохозяйственные культуры. Их мы будем восстанавливать.
К тому же в Кидекше находилась резиденция Юрия Долгорукого. Здесь стоит церковь Бориса и Глеба — один из старейших белокаменных храмов Древней Руси, внесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
И вот посреди этой красоты потихоньку разваливается типовой телятник. Мы придумали сделать из него регенеративную плодоовощную ферму. Будем выращивать цветы, фрукты, ягоды, овощи, зелень. Построим небольшую гидропонную теплицу. И еще одну большую, на полторы тысячи квадратов, всесезонную.
Что значит регенеративная ферма? Это ферма нового типа. По сути все прогрессивные малые хозяйства, особенно те, что сотрудничают с классными ресторанами, работают по этому принципу. В его основе — восстановление потенциала почвы. На регенеративной ферме бархатцы дружат с томатами, бегают ежики, насекомые опыляют растения. Все это — единая экосистема, и это увеличивает урожайность.
На самом деле, идея фермы пришла нам в голову еще до телятника. У «Рихтера» есть свой ресторан, у многих моих друзей тоже есть свои рестораны — мы нуждаемся в хороших продуктах. За классными фермерскими продуктами стоит очередь, рестораны выкупают их на год вперед. Хотелось для начала снабдить себя и хотя бы некоторые дружественные проекты. А потом — кто знает. Это наш с Дмитрием дебют в качестве фермеров, но я очень рассчитываю, что у нас все получится.
В «Львином хлебе» будет заготовочный цех. Я ни в коем случае не называю это кафе или рестораном. Именно цех, где можно будет попробовать все, что в этих местах растет. Плюс мы с художником Денисом Миловановым придумали дома — небольшие, четыре на четыре метра, пять штук. Денис создает их целиком — от фундамента до дверной петли, и это удивительный опыт, который невероятно подходит суздальской земле по всем параметрам. Там же у Дениса будет большая летняя мастерская — можно будет пожить среди лэнд-арта. На самой ферме будет еще пять номеров. И печь — будем делать хлеб, раз уж назвались «Львиным хлебом».
Так вот, возвращаясь к «левой» идее. Поскольку подобных телятников в России очень много, мы планируем сделать открытой всю документацию по реконструкции нашего. Сами здания и земля вокруг них не стоят практически ничего. Внутри можно устраивать все, что угодно — не обязательно ферму, тем более регенеративную. В общем, хотим популяризировать эту тему, чтобы нашим опытом могли воспользоваться последователи.
Когда-то «Рихтер» был домом Федора Рихтера. Потом — большой коммуналкой. Сейчас здесь модный отель и ресторан. Но и это когда-то изменится. А наследие останется.