| Сати Спивакова | Телеведущая, актриса. Дочь скрипача Зарэ Саакянца, основателя Государственного камерного ансамбля Армении, и пианистки Аиды Аветисовой. Жена народного артиста СССР, скрипача и дирижера Владимира Спивакова. С 2010-го ведет на телеканале «Россия-Культура» программу «Сати. Нескучная классика». Играет на сцене Театра Наций, в том числе в спектакле «Канарейка» о последних днях жизни Марии Каллас. Много лет дружит с выдающимися деятелями культуры и дизайнерами. Живет между Парижем и Москвой, гордится четырьмя взрослыми и успешными дочерьми.
Мой муж обожает делать подарки. В Доме музыки, за его президентским кабинетом, есть комната отдыха, которая, по старому номенклатурному обычаю, положена любому начальнику. Так вот, в эту комнату невозможно зайти, а уж тем более в ней не получится отдыхать, потому что там до потолка — чемоданы, мешки, коробки. Я называю эту комнату «Москва Сортировочная».
Муж сам покупает подарки и дарит их круглый год. Всем. Музыкантам двух оркестров, которыми руководит, детям — подопечным своего фонда, случайным гостям. Причем ему кажется, что подарок — это обязательно то, что можно на себя надеть. Шарфы, колготки, свитера, рубашки, юбки, блузки. У нас в Париже рядом с домом, на улице Пасси, был магазинчик Blanc Nature, в котором продавались только женские рубашки: белые, черные, белые в черную полосочку или горох. Дочери смеялись: папа, вероятно, приобрел долю в этом магазине, потому что покупать этих рубашек столько, сколько покупает он, невозможно. Как-то раз они зашли в магазин за блузкой. Робко сказали: «У нас тут должна быть скидочная карта, наш папа покупает…» «А кто ваш папа? Владимир?» На них кинулись с объятиями, будто они дети президента Франции. А недавно магазин исчез. Дочери шутили: «Наверное, прогорел из-за ковида, потому что папа не приезжал в Париж».
Трудно перечислить все подарки, которые Володя дарил мне за сорок лет нашей совместной жизни, по поводу и просто так. Попробую рассказать о самых памятных. В 2012-м, перед моим пятидесятилетием, мы поехали в Армению. На границе с Турцией есть потрясающее место Хор Вирап. Когда-то здесь находился древний город Арташат, где был построен первый армянский христианский храм. Хор Вирап в переводе значит «глубокая яма». По преданию, в этой яме тринадцать лет провел Григорий Просветитель — после чего царь Трдат решил принять христианство. Отсюда открывается невероятно красивый вид на Арарат. Поднимаешь глаза вверх, а Арарат закрывает горизонт — настолько это близко. И вот мы на пикнике с друзьями. Накидали ковров на землю, лежим, смотрим вверх. Потрясающая погода, синее небо, рыжие скалы, редкие кустарники, виноградники, гора, искрящаяся на солнце. И вдруг Володя говорит: «Запомни этот пейзаж». «Слушай, я его всегда помню, — говорю я. — С детства ношу в себе этот вид». А на день рождения он дарит мне картину Мартироса Сарьяна. Небольшая работа — и будто написана с той самой точки. В моей коллекции много картин, но эта — одна из самых любимых.
Еще один дорогой мне подарок мужа — брошь, которую мы купили в Нью-Йорке, после его сольного концерта в Карнеги-холле. Мы просто гуляли по городу. Гулять с Володей очень… как бы это сказать… непросто. У него никогда нет времени, он не хочет таскаться бесцельно. Либо в музей, либо в магазин, а просто гулять… Но тут мы именно что гуляли. Остановились у витрины магазина. Не знаю, сохранилось ли его название — A La Vieille Russie. Это старейший магазин антиквариата в двух кварталах от Cipriani, его давным-давно открыли русские эмигранты. В витрине я увидела круглую брошь — сделана как золотая монета, два профиля, а в центре — рюмка из треугольного граната. Зашли. Беру брошь в руки, сзади написано: «Дали». Оказалось, брошь изготовлена по рисунку Дали американским ювелиром, а называется она «Тристан и Изольда». И Володя сказал: «Давай я куплю эту брошь на память о концерте». Даже если я ее не ношу, то часто вожу с собой, как талисман.
В прошлом году мы должны были ехать отмечать мое шестидесятилетие на Мальдивы. Но день рождения я встретила в кровати с противнейшим ковидом. И вот рано утром в комнату торжественно заходит муж. Впервые за сорок лет он принес мне завтрак в постель. На подносе — кофе, круассан и коробочка с трехкаратным кольцом. Я так оторопела, что сказала: «Володя, стой, я сейчас буду фотографировать, чтобы не забыть этот момент». Не для запретграма, конечно, — я это не умею и не особо люблю, — а для себя. Кстати, обычно муж покупает подарки сильно заранее и прячет.
Но при своей страсти делать подарки сам Спиваков не испытывает видимого удовольствия, когда их получает. Материальное его не особенно радует. Недавно, как мне показалось, ему понравилась картина в Галерее Марины Гисич в Петербурге, я ее купила. Новый год мы справляли в Париже, я привезла с собой сертификат, вручила. Было ощущение, что он обрадовался, но как будто на минуту. Думаю, очень важно не только любить дарить, но и уметь дать ощущение дарителю, что он не напрасно старался.
Для меня выбор подарков – очень креативный процесс. Где-то я читала психологическое исследование: мол, желание подарить что-то очень дорогое свидетельствует о неуверенности человека в себе. Он думает, что общение с ним само по себе не очень ценится, и поэтому хочет это общение расцветить, подсластить: «Любите меня если не за то, какой я, так хотя бы за то, какой хороший подарок я сделал». Возможно, в этом есть доля правды.
У меня много близких людей, которыми я дорожу и которые не делают мне подарков. Или делают, но, как бы это сказать, постольку-поскольку. От этого я не начинаю их меньше любить, но иногда… Мне все-таки кажется, щедрость и желание делать подарки никак не связаны с материальным положением. Есть просто очень скупые люди, которым жалко потратить на тебя лишних десять рублей. Любят получать, но не любят дарить. И с этим надо смириться.
А иногда видишь, что человек совсем не богатый вручил подарок, который долго искал и покупал именно для тебя. К примеру, однажды я болела, и один мой друг, у которого вообще нет денег, принес фарфоровую кружку, доверху заполненную моими любимыми конфетами, шоколадными с цукатами. Наверное, если бы он принес хрустальную вазу, даже она не тронула бы меня больше, чем эта кружка. Мы недавно обсуждали эту тему с одной моей очень состоятельной подругой. Она: «Вот все говорят: «Ну что можно тебе подарить?» Да мне можно подарить все, что угодно, если я вижу, что человек постарался специально, чтобы мне было приятно! Подарок, мне кажется, должен быть продолжением отношений.
Однажды я болела и один мой друг, у которого вообще нет денег, принес фарфоровую кружку, доверху заполненную моими любимыми конфетами.
Один из подарков, которые я особенно люблю дарить и получать, — редкие книги, альбомы о живописи и о моде. Как-то раз в Париже увидела очень красиво изданный опросник Марселя Пруста. В нем, помимо рассказа о том, как был придуман этот опросник, были приведены ответы самого Пруста и многих знаменитостей. Часть страниц — пустые: для того чтобы дорогие вам люди могли написать свои ответы. Я купила эту книгу себе и трем друзьям. Книги заняли половину чемодана, но подарок произвел эффект на всех. Сама я много лет получаю от друзей из дома Dior коллекционные книги издательства Assouline. Только что вышла новая, о наследии Рафа Симонса — с нетерпением жду пополнения моей уникальной коллекции.
Иногда я покупаю подарок, не зная, кому его подарю. Покупаю, но не распаковываю, жду. Главное, я никогда не потрачу деньги на вещь, которая мне самой не нравится. Никогда. Поэтому у меня всегда уходит масса времени, сил и денег на покупку подарка.
Так же как и у Володи, у меня есть свой подарочный фонд, правда, гораздо более скромных размеров. Ароматические свечи: Diptyque, Guerlain, Hermès, Francis Kurkdjian, Fornasetti или Dior (у них потрясающая упаковка). Но Diptyque и Guerlain все равно номер один. Мой любимый Louis Vuitton сделал очень красивые свечи, но мне кажется, они не пахнут вообще. А я не понимаю свечи, в которые нужно засунуть нос, чтобы разобрать, чем они пахнут.
Еще в моем золотом запасе — рамки для фотографий. Фарфоровые мелочницы (чудесные, с инициалами, есть в Dior Maison). Несколько косынок или шалей. Давным-давно я помешана на индийских пашминах. Два раза в год в Париж приезжают два брата из Индии, чьи имена передают из уст в уста. Красивые, богатые индусы, которые приходят к тебе домой с четырьмя чемоданами и говорят: «Так, тут самое дорогое — шатуши, вышитые вручную. Тут — шатуши гладкие, тут — паштуш, это шатуш с пашминой вперемешку, тут — недорогие пашмины». И выкладывают горы сокровищ на диван. У меня большая коллекция этих шалей. Лет двадцать пять назад в Швейцарии я встретила одну аристократку и впервые увидела красный шатуш, с которым она не расставалась. «О, это лучше, чем соболиная шуба, это на всю жизнь», — просветила она меня. Шатуш правда на всю жизнь.
Подарок, который никогда не бывает лишним. Остается решить только, какое золото выбрать: белое или желтое.
Пьеро Форназетти – пионер итальянского сюрреализма. Допустимая доза экстравагантного в спокойном классическом интерьере.
Считаю, неприлично дарить подарок не в своей упаковке. Даже если это новые духи, которые ты просто открыл и попробовал — подари их близкой подруге или родственнице без повода. Но пакет от одного магазина, бумага — от другого, а внутри что-то третье — это странно.
Что дарить нельзя? Нельзя дарить духи человеку, с которым ты не очень близок. Да, бывает попадание. Но чаще нет. Вот мне до сих пор дарят духи. Зачем? Все близкие подруги знают, что я душусь только теми, что много лет назад специально для меня сделал парфюмер Франсис Куркджян. Пожалуй, это один из величайших подарков, которые мне преподносили в жизни. До сих пор Франсис каждые два-три месяца смиренно пишет: «У тебя еще остались духи?» Почему? От того, что я два раза опубликовала эти духи в инстаграме, в его жизни не изменится ничего — это его подарок мне в знак истинной дружбы, не из-за корысти. Создавая эти духи, он действительно меня почувствовал, услышал. Одна светская знакомая, однажды учуяв их на мне, спросила: «Почему ты не сделаешь бизнес? Давай наладим производство, я тебе помогу, придумаем флакон, ты заработаешь кучу денег». А я говорю: «Зачем? Тогда другие женщины — знакомые и незнакомые — будут пахнуть, как я».
Можно ли честно говорить, что подарок не понравился? Сложный вопрос. Наверное, только самым близким людям можно сознаться, что их дар не подошел. Вот у меня есть подруга, француженка. Я ей дарю что-то, спрашиваю: «Понравилось?» А она: «Ты знаешь, cherie, пальто мне не очень подошло, но я же знаю бутик, где ты это купила, я пошла, сдала, они в курсе, что ты покупала мне, я добавила денег и купила вот это». Такие случаи бывают. Но сама я так делать не рискую. Даже если подарок мне не понравился, я никогда в этом не сознаюсь, побоюсь обидеть.
Даже если подарок мне не понравился, я никогда в этом не признаюсь, побоюсь обидеть.
Отдельный жанр — подарки от дизайнеров, с которыми мне посчастливилось быть знакомой и дружить. От Аззедина Алайи остались платья и сумки. «Забери», — срывал он этикетку и вешал вещь мне на руку. Как-то раз пришел к нам домой и принес знаменитую фотографию, сделанную Патриком Демаршелье: невысокий Аззедин на ней вместе с высоченной моделью Элиз Кромбез. Карл Лагерфельд тоже обожал делать подарки друзьям. Мы с ним не были настолько близки, но я никогда не забуду его цветы. Перед первым визитом к нам домой на ужин он прислал букет в виде куста древовидных пионов. Я сказала: «Карл, это самый нереальный букет за всю мою жизнь!» А он ответил: «Mon enfant, значит, ваша жизнь еще только начинается…» Когда Карл приезжал в Россию на показ Chanel Paris–Moscou, я подарила ему старинную русскую брошку в виде жука с красной шпинелью. Мне приятно, что он часто ее носил.
А Кристиан Лакруа? Умница, талантливый, очаровательный человек. После съемки нашей программы он прислал мне амулет — сердце из олова в своей фирменной коробочке. Ив Сен-Лоран на Новый год фотографировал своего любимого бульдога по кличке Мужик, подписывал фото: «такому-то» и дарил. На моей фотографии — последний, четвертый Мужик — по поводу имен собак Сен-Лоран не заморачивался.
А вот чего мне никто никогда не дарил, так это невероятных экспириенсов. Вероятно, я не побуждаю к безумствам. Дочери однажды подарили друг другу прыжок с парашютом — я сошла бы с ума! Хотя нет, вру. Один мой друг, ныне, к сожалению, покойный, спросил: «Что тебе подарить на юбилей?» Я сказала: «Музыку». Он был щедрым человеком, обожал делать дорогие подарки. Честно настаивал на том, чтобы привезти мне на праздник Селену Гомес, на что я сказала: «Не нужна мне Селена Гомес. Хочу Глорию Гейнор». Глория действительно приехала, и это выступление останется в памяти на всю жизнь.
Но то, что дочери подарили мне на последний юбилей, не сравнимо ни с чем. Они собрали во всех своих телефонах фотографии и сделали книгу с моим портретом на обложке и с разделами «Мама fashion icon», «Мама inspiration». Спивакову на его семидесятипятилетие мы с дочерьми преподнесли книгу с фотографиями картин из его коллекции, с описанием каждой и с предисловием, которое писали все вместе. Взяв эту книгу в руки, Володя, пожалуй, впервые был бесконечно счастлив подарку.
